Первая часть здесь.

GR – книжный портал Goodreads
JI – Джон Ирвинг

GR: Структурируя новый роман, используете ли вы какие-либо техники мозгового штурма для истории персонажа? Что побудило Вас начать работу над историей отца и сына в «Прошлой ночи в искривленной реке»?

JI: В течение 20 лет я думал о создании романа об отце и сыне, которым пришлось стать беглецами, которым пришлось бежать. Он всегда начинался в грубом месте – рыбацкая деревня, лесозаготовочный лагерь, рабочий город, — и повар был выше среднего в том, что обычно считалось элементарной кухней. Парень совершает ошибку, и отцу приходится вместе с ним бежать из города.

Это третий персонаж, Кетчум, который развивался медленнее, — но я всегда знал, что существует третий персонаж, который знает кое-какие тайны, то, чего сын не знает о своем отце, то, чего отец не знает о своем старинном приятеле.

Отношения между Дэнни и его отцом, поваром, не были для меня чем-то новым. Отношения между Доктором Ларчем и Гомером Уэллсом в «Правилах дома Сидра» являются очень похожими на отношения отца и сына, хотя Гомер – сирота, а у Доктора Ларча нет детей.

GR: Это правда, что вы всегда начинаете написание книги с последнего предложения, а затем выстраиваете сюжет по направлению к зафиксированной точке? Какое выше любимое заключительное предложение из написанных Вами? Может быть, любимые предложения других авторов?

JI: Для двенадцати романов первым приходило последнее предложение, и даже не менялась пунктуация. С того последнего предложения я прокладываю свой путь в обратную сторону через сюжет, так как всегда есть сюжет, — я люблю сюжет, — до того места, где, по моему мнению, должна начинаться история. Путь от последнего предложения к первому иногда занимает год или 18 месяцев; в случае с «Прошлой ночью в искривленной реке» — только семь месяцев. И как только у меня есть первое предложение, я могу приступать к написанию романа. К этому моменту я уже знаю всю историю целиком и всех главных героев; как они встретились, когда их пути снова пересеклись.

Два заключительных предложения, которые я люблю больше всего, содержат названия самих романов – это заключительное предложение к моему последнему роману и к «Миру согласно Гарпу». Но мне также нравится отголосок того, что Доктор Ларч и Гемер Уэллс говорят в качестве мечтательного благословения сиротам, что «Принцы Мэна, Короли Новой Англии» повторяется в «Правилах дома Сидра». Я люблю рефрены, или намеренные повторы, как линия диалога Марио со своей дочерью в конце «Вдовы на однн год». Это то, что мы уже слышали ранее. («Не плачь, дорогая. Это только Эдди и я»).

Я не обращаю какого-то особого внимания на заключительные предложения других романов, но я запоминаю хорошие. Окончание «Великих ожиданий», тот последний абзац, который стал таким противоречивым от того, что Дикенз поменял первоначальное окончание. Современные критики, многие из них, осуждали изменение, но Дикенз сделал правильный ход. Также два последних предложения у Болдвина в «Комнате Джиованни» преследуют меня каждый раз, когда я их читаю.